Религия

Неслучайная статья о случайностях

Пару недель назад мы с главным редактором обсуждали фото, на котором запечатлен священник несущий деревянный крест. «Несет крест, как Христос». Эта фраза была произнесена редактором. «А ведь не обязательно человека, несущего крест, сравнивать именно со Христом» – подумал я. И в сознании всплыла картинка из фильма Мела Гибсона «Страсти Христовы». Вот избитый, окровавленный, униженный, оставленный своими учениками, Спаситель рода человеческого, Господь и Бог Иисус Христос в терновом венце несет на Голгофу орудие Своей казни и нашего спасения – Крест. Крест весит килограммов сто, не меньше. Измученный бессонной ночью, нравственными терзаниями и бичеванием, Иисус стал изнемогать под тяжестью Своего креста и стал падать. И вдруг… Мимо проходил один человек родом из Киринеи, звали которого Симон. Евангелист Лука пишет об этом так: «И когда повели Его, то, захватив некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом». Вот так. Шел ничего не подозревающий человек с поля и вдруг понес Крест за Самим Спасителем. Что это? Случайность? Стечение обстоятельств? А есть ли, вообще, в нашей жизни случайности? И случайна ли сама эта статья, идея которой возникла вдруг, внезапно, ниоткуда, из-за упоминания одной только фотографии?

Симон Киринеянин

Смерть на кресте – одна из самых страшных казней. Распятые, пригвожденные ко кресту под палящим солнцем, умирали не скоро, иногда лишь через несколько дней, задыхаясь под весом собственного тела. Это была медленная и самая мучительная смерть. И на такую смерть люди осудили своего Спасителя…

В то время содержались в темнице осужденные на смерть два разбойника, которых тоже надлежало распять на крестах. Их привели в преторию и повели вместе с Иисусом на Голгофу. По обычаю приговоренный к смерти должен был сам нести свой крест до места казни, поэтому на плечи Иисуса и разбойников возложили их кресты.

По всей вероятности, впереди ехал римский сотник, за ним, под охраной небольшого отряда воинов, шли осужденные, потом торжествующий иудейский синедрион и вся бывшая у претории многотысячная толпа народа. К шествию присоединялись встречавшиеся по пути и нарочно выходившие навстречу. Присоединился и небольшой кружок друзей и почитателей Иисуса; тут были: Богоматерь, Мария Магдалина, Мария Клеопова, Саломия, а так же Апостол и Евангелист Иоанн.

Как мы уже указали выше, измученный Иисус стал изнемогать под тяжестью Своего креста. Тяжесть его несколько уменьшалась тем, что нижний конец креста волочился по земле, но все-таки для обессилевшего Христа это была непомерная тяжесть, и Он стал падать.

Если бы не надо было спешить с казнью, если бы можно было отложить ее до восстановления сил Иисуса, то первосвященники и их единомышленники радовались бы такому бессилию своей жертвы. Но теперь это бессилие привело их в смущение: а что, если этот Человек, вероятно, думали они, не дойдя до Голгофы, умрет? Ведь Он тогда избегнет позорной казни! И вот, из опасения, что, пожалуй, не придется насытить свою кровожадность мучительной крестной смертью своего Обличителя, первосвященники заявляют римскому сотнику о необходимости освободить Иисуса от несения креста. Ни сотнику, ни воинам его не было нужды заботиться, чтобы осужденные непременно дожили до своей казни; не все ли равно для них, когда и как, они умрут?

Как бы то ни было, но решено было казнь не откладывать и заставить кого-нибудь донести крест Иисуса до Голгофы. Несение креста считалось позорным, добровольно едва ли кто согласился бы нести его. Поэтому римские воины вынуждены были захватить первого встречного и силой принудить его нести Крест. Этим встречным и оказался возвращавшийся в город с поля Симон Киринеянин.

Воины остановили его и возложили на него крест, а чтобы никто не подумал, что казни подлежит сам Симон, то заставили Иисуса идти впереди него. По сказанию Евангелиста Матфея, эта встреча произошла при выходе из города, следовательно, у городских ворот: «Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его» (Матфея  27:32).

Евангелист Марк дополняет повествование о Симоне: «И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его» (15:21).

…Евангелист Марк счел необходимым упомянуть о сыновьях Симона, а это значит, что они во время написания им Евангелия были достаточно известны в христианском мире. Полагают, что один из них – тот самый Руф, приветствие которому Апостол Павел послал в своем Послании к Римлянам. Апостол пишет о нем: «Приветствуйте Руфа, избранного в Господе, и матерь его и мою» (Рим. 16:13). По преданию, Руф был епископом в Фивах в Греции. Луций Декстор сообщает, что Руф был епископом в Испании в Каталонии и испанцы считают его своим апостолом. А второй сын Симона – Александр – стал священномучеником и пострадал в Карфагене…

В начале ХХ века, в Санкт-Петербурге выходил журнал «Отдых христианина». Приложением к нему стала книга «Страсти Христовы», которая была напечатана в 1902 году. Вот что в ней говорится о Симоне Киринеянине: «Если нам тяжело вспоминать все то, что претерпел Спаситель в судилище Пилата и в часы всех своих страданий; если мы с удрученным сердцем следили за тем, как Спасителя уничижали и позорили, как Его бичевали и украсили главу Его терновым венцом, как Его невинно-осужденного заставили страдать под тяжестью креста, то очень отрадно нашей душе слышать, что нашелся хоть один человек, который немного облегчил Его бремя и Его страдания. Недавно Симон Петр торжественно обещал последовать за своим Спасителем и Господом и готов был вместе с Ним претерпеть даже смерть (Иоанна 13:37), но он не исполнил своего обещания и покинул своего Учителя, как и прочие ученики. Поэтому мы радуемся, что другой Симон вместо него оказал такую любовь к страждущему Спасителю. Простой чужестранец Киринеянин сделался знаменосцем ново заветного царства, потому что предносил крест перед Начальником нашего спасения, шествовавшим в последнюю и решительную борьбу на Голгофу.

Этот чужестранец, житель африканского города Кирены, конечно, не думал совсем об этом, когда предпринимал путешествие в Иерусалим на праздник Пасхи. Он, по всей вероятности, по причине большого стечения народа в городе не нашел себе там убежища и поэтому вынужден был переночевать поблизости города в какой-нибудь деревушке. Теперь он направляется оттуда полем в священный город. Вдруг ему встречается скорбное шествие. Там он видит Спасителя, согбенного под огромною тяжестью креста, Спасителя, выбивавшегося из сил после двенадцатичасовой муки, перенесенной Им. Воины не желали ради Него медлить. Они видят, что Он не в состоянии понести своего бремени, и высматривали, кому бы передать Его ношу. Носить древо проклятия считалось величайшим унижением и позором. И воины не решились передать ноши Христовой кому-либо из числа той огромной толпы, что следовала за этими тремя осужденными. И как только они заметили Симона Киринейского, который смотрел на печальное шествие, и увидели, что он – чужестранец, тотчас предложили ему понести Христов крест. Симон Киринейский сперва не особенно соглашался нести на своих плечах древо проклятия и позора. Но воины «заставили» его, как говорится в Евангелии, и он должен был взять крест и донести его до Лобного места».

Образ подвига Симона Киринеянина был использован уже первыми еретиками, чтобы исказить библейское Евангелие. Один из первых сектантов-гностиков по имени Василид, утверждал, что Иисус не страдал и не был распят на Кресте. Он утверждал, что Иисус Христос якобы обманул иудеев, позволив, чтобы за него приняли Симона, которого и распяли вместо Христа, т.к. Иисус сделал так, чтобы внешне Симон превратился в него самого. А в это время, как учил Василид, Иисус «посмеивался над палачами».

К сожалению, такое искаженное понимание позднее просочилось и в мусульманский Коран. Иисус в Коране известен как пророк под именем Иса ибн Марьям аль-Масих. Однако Коран отрицает смерть пророка Исы на кресте, заверяя, что вопреки утверждениям его врагов они «не убили его и не распяли, но это только представилось им».

Известный арабский историк XIV века и толкователь Корана Ибн Касир писал со слов Ибн Аббаса, что вместо Исы был распят другой человек: «В тот момент Иса был вместе с двенадцатью-тринадцатью своими сподвижниками. Говорят, что это происходило в пятницу, ближе к заходу солнца, то есть в вечер на субботу. Они окружили дом, и когда он (Иса) почувствовал, что либо они неизбежно ворвутся, либо он должен выйти к ним, он сказал своим сподвижникам: «Кто хочет стать похожим на меня и быть моим спутником в раю?» Один юноша добровольно вызвался, однако Иса счел его молодым для этого. Он повторил свои слова во второй раз, и в третий, но никто, кроме этого юноши, не отзывался. Тогда Иса сказал: «Ты будешь им!». И Аллах изменил его облик на облик Исы так, что они стали совершенно похожи. Затем в крыше дома открылось отверстие, и Иса впал в дремоту. В таком состоянии он вознесся на небеса, как сказал об этом Всевышний: «О, Иса! Я возвращу тебя и вознесу к Себе…» (Аль Имран: 55). Когда он вознесся, его ученики вышли. Евреи, увидев этого юношу, приняли его за Ису, схватили его, надели ему на голову венок из колючек и распяли». Подобная точка зрения отражена и в апокрифическом «Евангелии от Василида», преподававшего в Александрии в 117–138 годах, где указывается, что в действительности вместо Исы был распят Симон Киринеянин.

Согласно исламской доктрине, служение Исы состояло не в том, что он приносил себя в жертву во искупление людских грехов, а в том, что он был посланником Бога и указывал верный путь к Богу. Каждый человек будет судим по своим деяниям, и никто не несет на себе грехов другого.

Но Библия учит иначе. В 1-м Послании Коринфянам (2:2) святой Апостол Павел пишет: «ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого».

«А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Галатам 6:14).

«А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших… Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших… Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его» (1-е Коринф. Гл. 15).

…Итак, случайность ли то, что произошло с Симоном Киренейским или нет? Ведь задержись в тех «полях» Симон хотя бы на одну минутку, он бы уже вполне мог и не пересечься с шествующим на Голгофу Христом. А если бы он пошел просто другим путем? Но он е задержался и другим путем не пошел.

Порой бывает так, что та дорога, которая привела кого-то из нас в храм (как Симона к Иисусу), первоначально должна была идти в противоположном направлении. Есть замечательные слова из фильма «Покаяние», в советские еще времена вышедшего: «Зачем нужна дорога, если она не ведет к храму?». Хотя нет на самом деле такой дороги в жизни человека, которая к храму бы не вела. Просто мы сами можем с этой дороги сворачивать, но, тем не менее, Господь нас на нее постоянно старается вернуть. Но об этом мы говорим позже…

Случай и неравнодушие. Случай как окно возможностей

Обратим ваше внимание на происхождение слова «случай». В его основе лежит слово «луч», да, именно луч, как луч солнца. Есть так же устаревшее слово «лучить», это значит рыбачить при помощи специального освещения. Буквально: излучать, освещать. С-ЛУЧ-ай, как то, на что вдруг пролился свет (а для кого-то и свет Божий), как то, что произошло нежданно-негаданно, высветилось. Внутренне мы осознаем этимологию этого слова и бездушное «случай» наполняем не-случайными смыслами, говоря, например, «по воле случая», так, как если бы у него была воля, как если бы не было случайности. Мы сами отказываемся верить в совпадения.

Но если нет случайностей, значит, есть судьба и все расписано за человека заранее и мы ни за что не в ответе и ничего от нас не зависит? Ответим так: по большей части случайностей нет. Случайность можно воспринимать как окно возможностей. Например: вышел человек ранней весной на улицу. Перед ним с крыши грохнулась сосулька. Что это, совпадение или сосулька как будто специально «ждала», пока выйдет конкретный человек из подъезда и увидит как она перед ним падает? Если человек, опешив, облегченно выдохнет со словами «фу ты, блин, пронесло!» и пойдет себе дальше, забыв о том, что только что случилось, то, да, сосулька «ждала» зря. А если человек забьет тревогу, начнет звонить в городские службы, чтобы они эти сосульки как можно скорее сбили, то она «ждала» не напрасно. Через открывшееся окно возможностей, благодаря своему неравнодушию, сердоболию и милосердию, человек, таким образом, может предотвратить трагедию и следующая сосулька не упадет уже кому-нибудь на голову.

На станции Астапово

Теперь расскажем еще об одном случае. Однажды в Витебске, а именно 1 января 1873 года, родился латышский мальчик – Янис Александр Яков Озолиньш или по-русски Иван Иванович Озолин.

В 1889 году 16-летний паренек поступил работать чернорабочим на Рижско-Орловской железной дорогу, где ранее его отец служил осмотрщиком вагонов. Отец рано умер, Иван пошел по его стопам. Проявил способности, поступил в железнодорожное училище в Саратове. В этом городе он познакомился с будущей женой, поволжской немкой Анной Филипповной Асмус. 12 октября 1897 году Озолины обвенчались.

Карьера Ивана Ивановича была успешной: телеграфист, помощник начальника станции, а 21 мая 1909 года, в 36 лет, он возглавил железнодорожную станцию Астапово. Семье была предоставлена четырехкомнатная квартира в домике возле станции, где имелось небольшое хозяйство: корова, гуси и куры. У Ивана Ивановича и Анны Филипповны родилось семеро детей…

Документы Ивана Озолина

А через полтора года, после начала службы И. И. Озолина на станции Астапово, в жизни Ивана Ивановича произошел случай, который изменил всю его дальнейшую жизнь…

31 октября 1910 года на станции Козельск сел в вагон третьего класса поезда номер 12 Лев Николаевич Толстой. Поезд следовал до Ростова-на-Дону. Л. Н. Толстой в том вагоне простудился, у него началось воспаление легких с высокой температурой. Вечером того же дня на станции Астапово он был вынужден сойти с поезда. Станция была такой маленькой, что там даже гостиницы не было. Но был Иван Иванович Озолин, который предложил писателю комнату в своей квартире.

В эти дни никому не известная станция оказалась в центре внимания всего мира. До полутора тысяч(!) телеграмм отправялось отсюда ежедневно. На маленькую станцию прибывали сотни людей. Возле домика начальника станции дежурили священники, надеясь, что отлученный от церкви писатель призовет их к себе…

Десятки журналистов атаковали Озолина, умоляя телеграфировать мельчайшие подробности пребывания Льва Николаевича Толстого, однако получали неизменный твердый отказ. Очевидцы вспоминают, что от нервного напряжения Иван Иванович иногда начинал плакать… Однажды он в отчаянии сказал: «Нет, я не могу допустить, чтобы у меня в доме умер Лев Толстой».

Однако 7 (20) ноября 1910 года Лев Толстой скончался. Отсюда 8 ноября отправился траурный кортеж к Ясной Поляне, к тому месту на краю оврага в лесу Старый Заказ, где, по завещанию писателя, его следовало похоронить. Озолин был единственным из всех служащих Астапова, кому разрешили проводить Толстого в последний путь.

В благодарственном письме семьи писателя тем, кто оказывал помощь при жизни и выразил сочувствие по поводу смерти Толстого, опубликованном в российских газетах, в том числе в Риге, по имени был упомянут только скромный железнодорожник И. И. Озолин. «Милейшим человеком», «любезным латышом» называли его дети и жена писателя.

«Какая поразительная судьба!.. вы спокойно живете в своем доме, в кругу семьи, заняты своим делом, не готовитесь ни к каким особенным событиям, и вдруг в один прекрасный день к вам ни с того, ни с сего входит Лев Толстой, с палкой, в армяке… ложится на вашу кровать и через несколько дней умирает на ней. Есть от чего сбиться с пути и застрелиться», – писал позднее Юрий Карлович Олеша.

В комнате, где Л. Н. Толстой провел последние дни и умер, решили сохранить всю обстановку, а часы были остановлены на 6.05, когда остановилось сердце писателя. Уже в 16.00 была готова и укреплена на фасаде мемориальная доска из белого мрамора с надписью золотом «Здесь скончался Лев Николаевич Толстой 7 ноября 1910 года».

Озолин настоял, чтобы в квартире все сохранилось, как было – вплоть до баночек с мазями на столике у постели.

Из мемориальной толстовской комнаты Иван Иванович не забрал ни одной вещи и стал показывать это место всем желающим. «Приходили в любое время, и отказу не было никому», – вспоминает домрабоница Озолиных Марфа Сысоева. Когда Озолины переехали в Саратов, обстановку комнаты восстановили по воспоминаниям Сысоевой.

С подачи Ивана Озолина начальник станции Астапово вплоть до 1939 года оставался по совместительству смотрителем музея.

1 декабря 1946 года в бывшей квартире Озолина открылся Литературно-мемориальный музей (c 1 декабря 1946 года – филиал московского Государственного музея Л. Н. Толстого). Документы и фотографии из своего семейного архива ему передала вдова Ивана Ивановича Анна Филипповна, когда сотрудники Астапова в 1950-е годы навестили ее в Саратове. Анна Филипповна скончалась в 1956 году.

В 1960-е годы по указанию главы советского правительства Алексея Косыгина были изготовлены обои для комнат музея с таким же рисунком, какой был при Льве Толстом, – крупные цветы на бежевом фоне. Постепенно в музей подобрали другие вещи, соответствующие эпохе: овальное зеркало, столик, шкаф, комод, кофейник. Копия мундира и красной фуражки, в которой начальник станции встречал Толстого, выполнена по образцу форменной одежды российских железнодорожников, сохранившейся в Центральном музее железнодорожного транспорта в Санкт-Петербурге.

Со временем музей развился, в его состав вошли здание станции, водоемное здание, паровоз, амбулатория, где писателю готовили лекарства. Сегодня выглядят так же, как в начале прошлого века. К 100-летию со дня смерти писателя в Астапово дополнительно построили культурно-образовательный комплекс. Сохранилась и церковь Святой Троицы, где Софья Андреевна Толстая молилась за выздоровление мужа. Сейчас весь комплекс Астапово (станция «Лев Толстой») – памятник государственного значения.

В 1982 году в Астапово приезжала дочь Озолина Елена Ивановна Богатырева.

Вот так, случайное стечение обстоятельств полностью изменило судьбу И. Озолина. Или неслучайное? Мы ни в коем случае не сравниваем Ивана Ивановича с Симоном Киринейским, а Льва Толстого со Христом, Боже упаси. Даже, наоборот, отметим, что так называемое «толстовство» с христианской точки зрения – это ересь. Замечательный писатель, выдающийся поэт-художник, граф Л. Н. Толстой во вторую половину своей жизни отпал не только от Православно-христианской Церкви, но и, вообще, от всей догматической стороны христианства, явился в роли нового истолкователя сущности учения Иисуса Христа и выступил с проповедью об отрицании Церкви, государства, собственности и современной цивилизации человечества. Свои рассуждения о предметах веры Толстой раскрыл в брошюрах, известных под названием «Исповедь», «В чем моя вера», «Новое Евангелие», «Царство Божие внутри нас», «Критика догматического богословия» и др.

Увлекался толстовством о святитель (а по совместительству и величий врач) Лука Войно-Ясенецкий (Крымский). Святитель выбрал помощь и просвещение народа. Это соответствовало распространенным в то время в среде русской интеллигенции народническим идеям. Часто народничество связывалось с толстовством. Но от толстовства Валентина (так звали в миру святителя Луку) оттолкнул сам Толстой брошюрой «В чем моя вера?». Святитель вспоминал об этом так: «Однако мое толстовство продолжалось недолго, только лишь до того времени, когда я прочел его запрещенное, изданное за границей сочинение «В чем моя вера?», резко оттолкнувшее меня издевательством над православной верой. Я сразу понял, что Толстой – еретик, весьма далекий от подлинного христианства. И хоть увлечение толстовством безвозвратно ушло, но осталось искреннее желание послужить своему народу, чтобы облегчить его страдания».

Если толстовство – ересь, так почему же мы привели в пример историю жизни Ивана Озолина, спросите вы? Как мы указали выше, благодаря Озолину и его случайной встрече с писателем, возник музей Л. Н. Толстого. И если до революции в России толстовство могло отвратить шатавшихся в своей вере христиан от Церкви, от Бога, то в советское время, все могло произойти с точностью до наоборот. В советское время Библию не издавали. Если ее пытались ввезти из-за границы – конфисковывали. Понятно, что и прочую христианскую литературу не печатали. О Боге, о Христе было решено просто забыть. Но люди осознанно или неосознанно тянулись к вере. И, вполне возможно, что хоть что-то о Христе люди узнавали из трудов Л. Н. Толстого. Пусть образ Христа был искаженный, пусть это не Евангелие. Но хоть что-то. Хоть в пустыне, но капля воды. Хоть какое-то, пусть и захудалее семечко, которое впоследствии могло, от случая, используя окно возможностей, прорасти в настоящую веру и привести к приходу человека, читавшего в советское время Толстого, посещавшего его музей, ко Христу, в Церковь.

P. S. В следующем номере мы продолжим эту тему.

Подготовил Александр ОКОНИШНИКОВ, «ЧЕСТНОЕ СЛОВО»

guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x